Библиография
Новости
22 июня 2016 г.
ТЁПКИНО СЧАСТЬЕ
17 мая 2015 г.
ПРОГРАММА "Я-СКАЗОЧНИК" ОПУБЛИКОВАНА

Все новости

Как Жук-усач к Мушке-золотушке сватался. Сказка

Как жук-усач к Мушке-золотушке сватался

Сказка для семейного чтения, возраст 5+

Автор: Сергей Аристов


В парке, что недалеко от дома, лишь повернуть за угол, перейти через одну широкую дорогу, купить мороженое в «мороженом» киоске и быстренько перебежать совсем маленькую дорогу, жил обыкновенный городской жук-усач. Он так давно – еще ранней весной – прилетел из леса, что считал себя по праву настоящим горожанином. Ему нравился его новый лес хоть и небольшой и шумный. Днем дети, как стайки полосатый кабанчиков, весь обегают вдоль и поперек, перероют листву, заглянут под каждый куст, а крику-то от них, что от сорок да галок. От них, жук уже знал, надо держаться подальше – и он забирался на старый дуб, самое высокое дерево в его парке, где спокойно дожидался ночи. А если вдруг становилось скучно, он перелетал с дерева на дерево, но всегда возвращался назад. Ночью тоже не было совсем спокойно. Жук видел плохо, но слышал зато очень хорошо. Из темноты доносились непонятные звуки, какие он слышал только однажды в своем старом лесу, когда туда на целых несколько дней поселились странные люди. Беспокойства-то от них было! А после себя оставили головешки от костра, вытоптанную траву, сломанные деревца, да предметы, прозрачные с узким входом, неприятно пахнущие. В одну из таких норок еще мышь забралась, полевка, да выбраться так и не смогла. Кроме шума, эти люди опасности для жука не представляли, им было не до него, поэтому он мог смело ползать по траве.

Иногда жуку-усачу становилось тоскливо в своем маленьком лесу и он отправлялся в путешествие. Лететь было все равно в какую сторону – везде, со всех сторон, парк окружали высокие, выше самого высокого дуба, дома. Путь себе он выбирал между ними – не очень высоко, чтобы легче было если что от ворон укрыться, и не очень низко, чтобы все-таки можно было полюбоваться окрестностями. Чем дальше он был от своего леса, тем меньше становилось деревьев, а домов вовсе не становилось меньше. А где-то        они стояли сплошной стеной. А между ними туда-сюда сновали машины. Жук не знал, что это машины – сверху ведь не видно, что в них сидят люди. Но они жуку очень не нравились. Мало того от них исходил ужасно неприятный запах, а еще они источали такой жаркий воздух, который быстро поднимался вверх и уносил жука выше домов – там, где летают вороны.

Поэтому жук редко летал туда. Он нашел невдалеке симпатичную речку, почти такая же была у него в старом лесу, и часто стал наведываться туда, отдохнуть на берегу в тенечке под раскидистыми ивами. А как много в иле водилось червячков! Правда, вкус их чем-то        напоминал тот самый воздух, что уносил его выше крыш. Но, жук понимал, это были недостатки большого города, и с ними приходилось мириться, если считаешь себя настоящим горожанином.

Однажды жуку стало совсем скучно. Скучно было оставаться на месте, на своем самом высоком дубу. Скучно было лететь на речку. И совсем не хотелось лететь туда, где много домов и мало деревьев.

Он изменил своей привычке и спустился с дуба, когда солнце еще вовсю светило. Первое, с чем он столкнулся там, внизу, у подножия дуба, была мушка. Она, тонко звеня своими прозрачными крылышками, грациозно зависла над невызревшей еще зеленой ягодкой лесной клубники.

— Вот так раз, — озадаченно остановился жук, — а я-то думал, что я один здесь. А мы, оказывается, вдвоем.

— Это вы вдвоем, — задрала горделиво нос мушка, — а я одна.

— Неваж-ж-жно, — очень вежливо сказал жук. Он очень любил говорить букву Ж, она у него здорово получалось, и он это прекрасно знал и пользовался словами с этой буквой в особенно торжественных случаях. – Важ-ж-жно, что мы с вами встретились в этом диком пустом лесу.

— Для вас это, может быть, и важно, но я прилетела сюда за этой ягодой, и не намерена разговаривать с незнакомыми жуками, — заносчиво ответила мушка.

— Но она еще зеленая. Надо подождать несколько дней, чтобы она созрела.

— Ха, — мушка от негодования даже обессилела и села на ягоду, — какой хитрый! Я улечу и буду ждать, а он ее съест.

— Что вы! Я очень веж-ж-жливый жук, жук-усач.

— А я мушка-золотушка. Но это ровным счетом ничего не значит! Мы с вами совсем незнакомы.

Жук подполз ближе и почти коснулся своими длинными усами золотого брюшка мушки.

— Фи, какая вольность! Что вы себе позволяете? Здесь в лесу, — добавила она, предусмотрительно оставаясь все там же, где и была, на ягоде.

— Вы такая красивая.

Мушка расправила крылышки.

— Такая современная.

Мушка погладила себе брюшко.

— Это что, комплименты? – кокетливо сложила она крылышки.

— Нет, это правда.

— Я знаю, что это правда, — согласилась мушка. – Но что же я буду делать с ягодой. Не сидеть же мне здесь несколько дней, пока она созреет.

— А зачем вам сидеть? Давайте я посиж-ж-жу, — предложил жук.

— А как…

— Не беспокойтесь. Пока я здесь – ягода будет на месте. Я сохраню ее для вас, даже если мне придется защищать ее от детей.

— А могу я…

— Можете на меня положиться. Я очень честный жук.

— А вы очень даже ничего симпатичный жук.

Мушка рассмеялась. И, довольная, что не нужно охранять клубничку, а только вернуться к ней, когда та поспеет, взмахнула крылышками. И они у нее так быстро замелькали, что стали похожи на звенящую радугу. Исчезла она так незаметно, как это могут делать только мушки: вот она здесь и ее уже нет.

Жук вздохнул. Улыбнулся. И уселся под клубничный листик так, чтобы всех видеть, а самому оставаться незаметным. Он влюбился. Он это понял, хотя и никогда прежде не влюблялся. Понял, потому что стало не скучно, потому что стало радостно охранять чужую ягодку, и не было желания ее съесть.

За дело жук взялся ответственно и усердно. В первый же день его чуть было не нашли дети. Или это ему только показалось. Они были так близко, – наверное, искали ягоду, – что жук чуть было не бросился бежать на свой спасительный дуб. Но вспомнил прелестную золоченую мушку-хохотушку и остался сидеть на месте, только забрался подальше в самый клубничный кустик. Позже он испытал не меньший страх, когда его понюхала собака. Он испугался, конечно, за ягодку. Сначала. Но потом, понял, что собаку ягода не интересует и испугался сильнее. Хорошо, догадался пощекотать своими длинными усами собачий нос. Собака чихнула и побежала своей дорогой.

Ночью было уже не так страшно, но вот под утро он испугался не на шутку. Он почувствовал голод. А ягода так соблазнительно начинала розоветь. Чтобы не видеть ее, он отвернулся. Но вскоре его стал беспокоить запах. Чтобы и запах его не дразнил, жук зарыл нос вместе с усами в землю и начал шептать:

— Спей быстрей, спей быстрей…а то съем. А мне нельзя. Я слово дал.

Толи солнышко пригрело, толи ягодка пожалела жука, но она, наконец, созрела. Чему больше радовался жук, он не знал: тому ли, что скоро увидит мушку-золотушку, тому ли, что сдержал обещание, а может, и потому и потому.

Услышав знакомый звон, жук выполз из-под листьев клубники и увидел перед собой маленькую радугу.

— Неужели это моя ягода? – удивилась мушка.

Жук сорвал ягоду и на листочке поднес мушке.

— О, какой вы галантный. Таких галантных даже на самой лучшей кухне не встретишь, где полно хлебных крошек, не говоря уж о мусорной куче.

Жук решил, что настал момент признания, и сказал:

— Уваж-ж-жаемая мушка-золотушка, выходите за меня замуж-ж.

Мушка уже начала поедать ягодку, когда услышала эти слова, а услышав, поперхнулась. Прежде, чем ответить, она поспешила доесть.

— Уж прямо-таки и замуж, — она проглотила последний кусочек, — а кто вы, собственно говоря?

— Я благородный жук-усач,- приосанился жук.

— Жук-усач, — задумчиво произнесла она. – Ну, жук-усач. Я вот знала жука-оленя. Он как-то        на мусорную кучу приполз. Вот это рога! Вот это благородство! А у вас что есть? Усы? А на что они? У вас даже нет приличного дома. Где вы живете? На дубу? Ха-ха. У вас есть кухня?

— Но мы…

— Вы предлагаете мне вот так вот искать ягоды в лесу? Жить вдалеке от города, кухни? – мухе стало жаль себя, она всхлипнула, готовая разреветься.

Жук растерянно шевелил усами.

— Простите. Действительно. Что я могу? Вы правы

Он виновато развел всеми шестью лапами. Мушка быстро успокоилась и, потяжелевшая от съеденной ягоды, правда, не так уже резво и звонко полетела прочь.

Огорченный жук полез на самую верхушку своего дуба и просидел там до самого вечера. Он даже забыл, что не ел со вчерашнего дня. В задумчивости щелкнул правой средней лапой – именно этой лапой у него получался хороший щелчок – проползавшую по его ветке гусеницу. Только проследив, как та шлепнулась в траву, удивился, что не съел ее и тут же услышал голодное урчание в своем животе. Ему было лень ползти по стволу дерева вниз, и он, подобрав лапками усы, опрокинулся на спину и полетел камнем вниз. Пока летел – думал: не раскрыть ли крылья, но и это делать ему было лень. Так и свалился кому-то        на голову.

— Ой-ёй-ёй! – закричал кто-то        . – Вы меня с кем-то        перепутали. Я не съедобный!

— А я и не думал вас есть, — встал на ноги жук. – Жук-усач, — представился он незнакомцу. – Я просто упал с ветки.

— Заснул что ли? – уже дружелюбно спросил незнакомец, подобрал шляпу с помпоном и представился. – Домовой Тихоня из квартиры сто пятьдесят четыре.

— А у тебя кухня есть? – поинтересовался жук и вздохнул.

— А как же без кухни! Самая лучшая!

— У вас там, наверное, много крошек.

Тихоня, как стоял, так и сел от неожиданности.

— Я говорю: самая лучшая кухня! А разве мог бы я утверждать это, если бы у меня там были крошки? Не-е, крошек у меня нет, — уверенно замотал головой домовенок и для убедительности сплюнул через левое плечо.

— Первый раз вижу суеверного домового, — заметил жук, хотя с домовыми вообще он прежде не встречался – откуда они в лесу.

— Поживешь с людьми — станешь суеверным. На глаза не покажись. Чуть что: чур меня! Меня то есть.

— Значит крошек у вас там нет, — вздохнул жук.

— Да нет же, я тебе говорю. На что они мне?

— Для мушек.

— Бр-р, — поморщился Тихоня. – Для мушек. Залетают иногда. Полетают, полетают. Ничего не найдут и улетают.

— А я бы крошек им насыпал.

— Да на что тебе мушки.

— Они, вернее, одна есть такая красивая, вся переливается, звенит, как ручеёк.

Тихоня хитро прищурился.

— Ты что, влюбился?

Жук смутился, всеми шестью лапами стал шаркать по земле.

— Влюбился, — глядя на замолчавшего жука, сказал домовенок. – Это и не удивительно. Поживешь в лесу – влюбишься. А почему такой грустный?

— Она не захотела выйти за меня замуж.

— За такого усача? – удивился Тихоня. – Так ты ведь всем жукам жук! С такими усищами…

— Вот и она говорит: усища. А вот если бы у меня были рога, как у жука-оленя.

— Это тоже она говорит? – усмехнулся домовенок.

Жук не ответил, только вздохнул.

— Не беда. Я тебе помогу.

Жук недоверчиво покосился на веселого домовенка.

— Как? Я не хочу, чтобы она выходила замуж за меня без любви.

— Любви не обещаю, а вот рога тебе смастерю, — радостно потер руки Тихоня и прищурился, прикидывая уже что-то        в голове. – Она хотела рога? Будут ей рога.

— Мне рога, — уточнил жук. – Ей не надо. Она и так хороша.

— Как скажешь. А то могу и ей, и тебе.

— Но как ты это сделаешь?

— Как ты думаешь, куда я шел так поздно? Или у меня нет дел дома?

Тихоня прочь из дома -

Лишь только солнце сядет.

Куда идет Тихоня,

Тихоня – не засоня!

В лесную школу гнома

Бежит он на ночь глядя.

Пропел домовенок.

— Понял?

— Угу, — с надеждой протянул веселящемуся домовенку свои длинные усы жук, готовый на все даже на то, что не совсем понятно. – И чтобы во-от такие длинные были.

— Запросто. Иди ложись спать – а я на урок, поколдую. А то уже опаздываю, – вдруг вспомнил Тихоня и замахал руками, — а гном этого ужасно не любит. Превратит еще в таракана, бр-р, — поежился домовенок и быстро-быстро убежал в темноту.

Жук решил этой ночью остаться дома. Он нащупал усами ствол своего дуба и медленно пополз наверх. По пути съел свеженький дубовый листочек – на душе стало не так тоскливо. Забравшись на свою любимую ветку, уцепившись покрепче лапами, он заснул.

Утро наступило неожиданно и как-то        необычно: перевернуло его вверх ногами, замелькали листья, ветки. Жук даже не понял – сон это или нет. На всякий случай он закрыл глаза, чтобы еще немного поспать. Он делал так всегда, когда ему было непонятно спит он или нет. Но тут вдруг – бах! Он открыл глаза и увидел себя на земле под клубничным кустиком. «Это был не сон», – решил жук и попробовал встать. Не тут-то было. Голова его не слушалась – она никак не хотела подниматься. Туловище, все шесть ног давно встали, а голова спокойно лежала на земле. Ей, видимо, что-то        мешало. Жук всмотрелся в то, что у него было на голове – хорошо, что глаза у него были так устроены, и он мог посмотреть на свою голову. Он не поверил своим глазам и стал ощупывать передними лапами – хорошо, что передние лапы у него были достаточно длинные, и он мог ощупать свою голову. Но лап не хватило. Они оказались слишком короткие.

Жук не был фантазером: он говорил то, что видел, и видел то, что говорил. И он сказал:

— По-моему, если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, это рога. Огромнейшие рога. И теперь я – жук-олень. Интересно, а хорошо быть жуком-оленем? – спросил он сам себя и тут же вспомнил. – Хорошо! Ведь теперь мушка-золотушка выйдет за меня замуж!

И он стал с нетерпением поджидать мушку, так как не знал, где ее искать. А пока ждал, пытался привыкнуть к своему приобретению: пошатываясь, он стал ходить кругами, рога цеплялись за травинки, стебельки – было страшно неудобно и медленно. Порядком устав, жук сел в тенечек под клубничный кустик, положил на землю рога и стал смирно ждать.

Скоро зазвенели мушкины крылышки, а затем показалась и она сама. Увидев жука, она зависла на лету, а признав его, от неожиданности упала на землю.

— Это ты? Как тебя, жук-усач?

— Нет, теперь – ж-жук-олень. Хотя это не очень и удобно. Теперь ты выйдешь за меня замуж?

— Ни за что! Ты бы видел себя со стороны. Ну какой ты жук-олень! Ты просто жук-усач, но с большими рогами. А где ты видел жука-усача с рогами? Это просто смешно.

— Да-а, — огорченно согласился жук, — это, оказывается, не только неудобно, но еще и смешно.

Мушка-золотушка весело рассмеялась и полетела дальше. А жук направился к своему дубу, чтобы залезть на свою ветку и погрустить там в одиночестве. Но у него и этого не вышло – рога не давали ему поднять головы, не то, чтобы ползти вверх по стволу дерева. Поняв, что заползти в безопасное место ему не удастся, жук стал задом протискиваться в траву, волоча за собой бесполезные рога. Так они хоть не цеплялись по пути за всякую всячину.

Проведя весь день в непрерывном ожидании, что его найдут дети – а их голоса раздавались совсем рядом – он с облегчением встретил ночь. Ночью рога все также цеплялись и мешали ходить, но уже можно было без опасения размять ноги и усы. Далеко уйти жук не смог, да идти ему вовсе никуда не хотелось.

Так бы он и продолжал бестолково копошится, если бы вдруг не услышал знакомую песенку:

Тихоня прочь из дома -

Лишь только солнце сядет.

Куда идет Тихоня,

Тихоня – не засоня!

В лесную школу гнома

Бежит он на ночь глядя.

Это пел домовенок. И он снова спешил на уроки мимо жука.

— А, это ты! – налетел на жука в темноте Тихоня и чуть не упал. — Хорошо, что ты с такими рогами не свалился мне на голову сегодня. Это было бы очень больно. Ты грустишь? – перестал смеяться домовенок.

— Видишь ли, рога мне не помогли. Я выгляжу с ними еще глупее, чем без них. Мушке-золотушке я снова не понравился.

— Та-ак, — сел на землю домовенок и задумчиво почесал затылок, — что нам делать?

— А ну их эти рога.

— Наверное, ты прав, рога тебе ни к лицу. Иди спи. А я поколдую. Ой, я опять опаздываю. Вот превратит меня гном в таракана, бр-р, — поежился он, — буду знать, как опаздывать.

Домовенок убежал в темноту, а жук с тоской посмотрел на недоступное для него дерево и, вздохнув, вернулся в траву.

Жуку приснился замечательный сон, будто он летает выше крыш, выше самых высоких деревьев. Он залетел даже в грозовую тучу, там на него закапал дождь. Он проснулся. Еще одна росинка скатилась с листочка и – бах! – прямо ему в лоб. Он пошевелил головой, чтобы стряхнуть каплю и – сам не поверил: голова была легкой и послушной. Чтобы убедиться в своих предположениях, – а он не терпел предположений, он должен был знать точно, — жук всмотрелся в то, что у него не было на голове – хорошо, что глаза у него были так устроены, и он мог посмотреть на свою голову. Он не поверил своим глазам и стал ощупывать передними лапами – хорошо, что передние лапы у него были достаточно длинные, и он мог ощупать свою голову. Но лап не хватило. Они оказались слишком короткие.

Жук не был фантазером: он говорил то, что видел, и видел то, что говорил. И он сказал:

— По-моему, если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, это усы. Огромнейшие усы. И теперь я снова жук-усач. Хорошо, наверное, быть жуком-оленем, а жуком-усачом лучше! – улыбнулся он и тут же вспомнил. – А мушка-золотушка теперь за меня замуж точно уж не выйдет!

Первым делом он решил взобраться на свой самый высокий дуб и убедиться, что, за время пока он провел на земле, никто не обосновался на его любимой ветке. Проворно, как бывало прежде, он вскарабкался на ветку, удобно уселся на ней и принялся обозревать свой лес.

Внизу бежала собака. Та самая, что его чуть не съела, — или тогда ему только так показалось? Вдруг она резко остановилась и принялась яростно и задними, и передними лапами, и обеими передними сразу тереть морду. А за мгновенье то того, как она остановилась, как вкопанная, жук будто услышал знакомый звон крылышек, направляющийся навстречу собаке, — или ему только так показалось? Он понял, что его мушка-золотушка попала в беду, прямо собаке в глаз. И та теперь старается от нее избавиться. Да так, что мушке не поздоровится: все радужные крылышки помнет.

Не раздумывая жук опрокинулся на спину и полетел камнем вниз. Пока летел – думал: не раскрыть ли крылья, но побоялся опоздать. Так и свалился собаке на голову. А как свалился сразу ухватил ее за ухо. Собака заскулила, стала вычесывать жука. Ох и досталось ему! Но пока собака занималась жуком, мушка высвободилась и в испуге взлетела на самый высокий дуб. Наконец, собаке удалось стряхнуть жука.

Жук подумал: «Ну теперь мне конец – теперь она меня непременно съест».

— Фу, — фыркнула собака, — какой приставучий, — и умчалась прочь.

Жук ощупал себя – все ли на месте. Хорошо, что у него было шесть длинных ног и он мог это сделать без особого труда. Убедившись, что в борьбе с собакой он не потерял ничего, деловито, как будто он постоянно только и делает, что трепет собаку за ухо, взлетел на свою ветку. Какого же было его удивление, когда он увидел у себя в гостях мушку-золотушку.

— Вы у меня! Какими судьбами? – растерялся он.

— Вы оказывается такой смелый! Такой отважный! – всплеснула она всеми своими шестью ногами – а у нее тоже было шесть ног, хоть и не таких длинных, как у жука. – Как я раньше вас не разглядела!

Жук обязательно бы покраснел, если б только смог. А мушка продолжала.

— Я согласна. Конечно же, я согласна быть вашей женой.

Жук пошевелил усами, подумал – он не привык так сразу принимать решения — и ответил:

— Я тоже согласен.

С тех пор они стали жить вместе на ветке самого высокого дуба. Муха приносила с кухни крошки. Жук добывал на речке червячков. А вместе они летали на прогулки между домами, над машинами, которые плохо пахли и лишь изредка, когда вдруг теплый поток воздуха их заносил, поднимались высоко в небо почти в самую грозовую тучу.

Комментарии

Комментарий
Детские сказки читать всегда интересно, а если они еще и новенькие, свеженькие, так сказать только, что из -под пера художника в двойне интересно
Спасибо

Зоя Климюк 09.04.2014 11:02:06 ответить #

Имя
E-mail
Телефон
Тема
Комментарий
Оценка
Показать другое число
Контрольное число*

Добавить комментарий

Имя
E-mail
Телефон
Тема
Комментарий
Оценка
Показать другое число
Контрольное число*