Библиография
Новости
22 июня 2016 г.
ТЁПКИНО СЧАСТЬЕ
17 мая 2015 г.
ПРОГРАММА "Я-СКАЗОЧНИК" ОПУБЛИКОВАНА

Все новости

Кролик. Рассказ

Кролик. Юмористический рассказ

Возраст 9+

Автор: Сергей Аристов

Опубликовано в альманахе "Новый отсчёт", 2001


Это лето случилось уже в мае. Целый месяц оно изводило москвичей почти тридцатиградусной жарой, пока не начался массовый исход горожан на свои загородные огороды. Москвичи стали выезжать на дачи. Кому повезло с отпуском менее, тот вынужден был каждую пятницу вечером затискиваться в переполненную электричку, груженый вещами, которые жалко выбросить сразу, и, как водится, прежде должны перекочевать на дачу, чтобы уже там создать новую проблему — как от них избавиться.

Еще больше ненужностей помещалось в машину. В длинных тягучих пробках на выездах за кольцевую редкая была без багажника и привязанных лыж и стиснутых тюками в мученических позах пассажиров.

Город с трудом расставался со своими пленниками и, отпуская, снаряжал в нагрузку списанными условностями городского быта.

Но какие-то два часа и — рвались связующие нити! Свобода. Пыль, скопившаяся за зиму. Мышиная сырость, витающая в воздухе. Безобразные, вскопанные с осени, грядки. Постепенно сельская идиллия обретала жилое состояние. Воздух и уединенность пьянили. Тешили душу мелькающие за голыми смородиновыми кустами соседи, нетерпеливый стук топора и внезапный сочный баритональный вокал, доносящийся через несколько участков, торжествующая песнь раскрепощению — всегда без начала и конца.

— Аграфеночи, похоже, нас опередили, — сказал занятой на кухне жене Олег Палыч, — и снова с кроликами, — выбежал он в огород, заслышав возмущенные крики: «Пошел прочь, негодник. А ну, фу!»

Через забор с соседской территории перескочил шоколадный сеттер, подбежал к хозяину, пригнул голову к передним лапам, как бы извиняясь: «Помешали, извини. Но ты только скажи — загрызу», — и радостно-возбужденный принялся носиться вокруг.

— Тим, иди сюда! — хлопнул по ноге Олег. — Кому сказал, паршивец, ко мне!

Но угомонить пса было непросто. Наконец, Тим, видя настойчивость хозяина, подтвержденную прутом в руке, вынужден был подчиниться и, виляя всем телом, от кончика хвоста до черного влажного носа, лег возле ног.

— Палыч, — появился у забора сосед Кирилл, — ну ты как-нибудь        его… это — приструни. Он ведь мне всех кроликов подавит.

— Извини. На охоту вышел, — ответил Олег и строго погрозил собаке хворостиной, — я тебе поохочусь! Чтобы не смел скакать через забор. Кроликов не трогать. Ты понял?

— Всю зиму их в гараже держал, — наблюдая за исполнением наказания, продолжал истец, — свобода им нужна, всего-то погулять в загончике. А тут охота. Ты уж проследи. А то ведь в прошлом году он чуть было не прикончил моего дымчатого. Опоздай я на секунду — конец моему производителю. А он мне сейчас столько зайчат, то есть крольчат наделал.

— И нам свобода нужна, — буркнул под нос Олег, продолжая уговаривать Тима не трогать беззащитных кроликов.

— Может, забор поднимем выше?

— От чего ж не поднять, — согласился Олег, — давай как-нибудь        подумаем.

Тяжело вздохнув, предчувствуя нелегкую жизнь, полную опасений за свой крольчатник, Кирилл вернулся к своим занятиям. Тим был лишен на некоторое время свободы, но привязанный к столбу мансарды, быстро сник, и в глазах его появилось понимание своего неприличного поведения и даже раскаяние, после чего он был прощен и заперт в доме.

— А сама Аграфеновна здесь?

— Не видел. Но вряд ли они ее оставили дома. Она до последнего была осенью и, наверное, раньше всех открыла этот сезон. Сейчас где-нибудь        в доме или в парнике копается.

— Старушка теперь глаз не сомкнет, — посетовала Елена.

— Теперь мы глаз не сомкнем, — возразил Олег, — за Тимом нужен присмотр постоянный, а то не углядим — изведет нас старушка-божий одуванчик. И не отделаемся мы уже, как в прошлом году, одними одуванчиками. — Они вспомнили, как застали Аграфеновну притаившуюся у своего забора с охапкой отцветших одуванчиков, с которых она сдувала семена на их огород; и другой случай пришел на память, когда она вздумала ни с того ни с сего выкопать компостную яму тоже вплотную к забору, да так, чтобы обрубить корни их самой плодоносной вишни, растущей в полутора метрах от межи.

— Может на самом деле нарастить забор?

— Нам придется это делать по всему периметру, потому что у Аграфеночей с тыльной части забор практически отсутствует, и Тиму не составит труда пролезть там, — возразил Олег.

Так в неспешных и нескончаемых дачных заботах пролетела неделя, другая. Быт наладился, и потекла размеренная сельская жизнь. Длинными гудками каждое утро машины с бидонами молока, творога и сметаны из ближайшего совхоза созывали горожан на центральный перекресток дачного поселка. Воду и электричество подавали без перебоя. Огороды преображались — все свободные клочки занимались грядками, вырастали теплицы. Всюду — и в окружающем поселок лесу — набирало силу лето. Для Тима был установлен жесткий распорядок, и он больше не предпринимал попыток проникнуть на чужую территорию — лишь изредка, беспокойно скуля, он тыкался мордой в сетку и сновал вдоль забора. Соседи обменивались в течение дня несколькими ничего незначащими фразами. В отношениях, никогда не бывших особенно близкими и теплыми, теперь ощущалась особенная настороженность, причиной которой служило присутствие Тима. Аграфеночи бросали на него через забор испепеляющие взгляды, от которых любому на месте Тима, сделалось бы невыносимо тошно жить на белом свете. Но на жизнерадостность пса могли влиять только поводок, приковывающий его к мансарде, да прут в хозяйской руке и то совсем ненадолго.

Однажды Аграфеночи на всю неделю уехали в город, о чем со значительным подтекстом сообщили соседям, поинтересовавшись, не собираются ли и они отдохнуть дома, а Тиму на прощание посоветовали слушаться хозяина и быть умной собакой, на что тот согласно кивнул, чихнул и почесал бок задней лапой. Кирилл, неудовлетворенный таким легким ответом, с болью поглядел на невидимый в глубине огорода крольчатник и сел за руль.

Неделя прошла по-прежнему спокойно и размерено, нисколько неомраченная отсутствием Аграфеночей. Главной заботой оставался все тот же Тим, но и он, видимо, осознав возложенные на него надежды, не предпринимал никаких дурных намерений.

Но в пятницу вечером кажущееся равновесие было нарушено. Воспользовавшись доверием и относительной свободой, предоставленной ему за приличное поведение, пес на какое-то время исчез из поля зрения хозяев, что не вызывало у них, занятых как обычно делами, никакого беспокойства, и появился с кроликом в зубах. Сложив добычу к ногам Олега, Тим гордо сел рядом, подметая хвостом землю и ожидая похвалы за проявленное охотничье усердие.

Олег онемел. Судорога сковала мускулы лица. Он попытался позвать Елену, копавшуюся в огороде, но слова застряли в горле. Тогда он воспользовался жестами. Жена заметила его отчаянный призыв и, встревоженная, бросив пакетики с семенами, которые высаживала на грядке, поспешила на веранду.

Замешательство длилось недолго. Елена кинулась поднимать грязную, вымазанную в земле тушку кролика, а Олег схватился за поводок с намерением жестоко наказать пса. Жена остановила расправу.

— Когда они приезжают?

— Завтра. Наверное, рано утром.

— Не дышит, — приложила ухо к пострадавшему Елена.

— Не дышит, — подтвердил диагноз Олег, в свою очередь, прильнув к безжизненному тельцу.

— Привяжи Тима. Неси стиральный порошок. Я жду тебя в душе. — Елена отдавала команды одну за другой четко, наотмашь, словно рубила. Мужу оставалось только их выполнять, что он и делал, не раздумывая.

— Сопротивлялся несчастный, — положив в таз с водой кролика, сказал Олег, — видишь, какой грязный. Наверное, прятался в норке.

— Куда ты столько сыпешь? — остановила Елена мужа. — Мне этого на неделю хватило бы.

— В такой скорбный момент, Лен, думать об этом, — укоризненно заметил Олег.

— Не юродствуй. Держи лучше. — Она тщательно обмыла от порошка под краном выстиранного кролика и протянула его мужу.

Он замешкался, потирая пальцами, не зная как взяться.

— О какой брезгливый. За уши бери. Высушить теперь надо. Да что ты делаешь? — Остановила она Олега, направившегося к бельевой веревке. — Не собираешься же ты его подвесить на прищепки! Он у нас три дня сохнуть будет.

— Ну, дай полотенце. Эй, только не мое!

— Я руки вытираю.

— Придумал. Пылесос.

Пряча за собой кролика, чтобы его не было видно ни с одного соседского участка, супруги незамеченными добрались до дома. Взвыл пылесос.

— Ты его пропылесосить решила? — Видя безуспешные попытки жены использовать пылесос в качестве фена, поинтересовался Олег. — К выходному отверстию поднеси его, а не к всасывающему.

Вскоре шкурка заблестела белоснежным ворсом.

— Как новенький. Может нам его на шапку оставить?

— И к Аграфенычам в гости в ней прийти, да? Они с тебя вместе с головой-то ее и снимут. Дай Тимкину щетку.

— На ней же собачья шерсть. Она нас выдаст, — запротестовал Олег.

— Дай тогда свою расческу.

— Нет, я лучше Тимкину очищу.

Кролик был причесан и теперь выглядел, как образец для пушного аукциона.

— Если бы Аграфеночи могли оценить нашу заботу, — посетовал Олег. — А теперь что?

Елена молча кивнула в сторону двери. Муж понял без слов, аккуратно, стараясь не замять ворс, подхватил зверька, вышел с ним из дома и в растерянности остановился.

— Проверь, замок на калитке весит.

Елена не спеша, словно на прогулке, прошлась вдоль по улице, вглядываясь для пущей уверенности в окна дома и огород. Замок висел. Жизнь не наблюдалась. Тогда Олег совершил мгновенный апорт через забор, которому позавидовал бы и сам Тим. Никто его при этом не окликнул и он зашагал увереннее в направлении хозблока, где, как предполагал, находился крольчатник. Елена все это время лихорадочно соображала, что сказать в случае обнаружения кем-либо        Олега на территории Аграфеночей.

За сараем послышалось движение. Олега с темечка до пят пронзила слабость. Сил ни отступить, ни идти вперед не осталось. Олег прислушался. Шорохи не прекращались. Ощущение конечностей постепенно вернулось и он осторожно заглянул за угол. Никого, кроме кроликов, возившихся в клетках, он там не обнаружил, поняв, что шум создавали зверьки, он смело вышел из-за своего укрытия.

Дверца одной клетки была распахнута, а клетка пуста. Не раздумывая, он осторожно положил в нее погибшего, пригладил встрепанный ворс и закрыл дверцу. Освободившись от обременительной ноши, будто сбросив с себя тонну веса, обратную дорогу он преодолел одним духом.

Оказавшись на своей территории в безопасном удалении от крольчатника, Олег поспешил увести супругу на кухню. Чайную процедуру они затянули необычно надолго. Даже прикончив по несколько чашек, они еще некоторое время не расходились. Но будничные заботы и беспокойство за срыв дневной программы заставили их вернуться к прерванным делам. До позднего вечера они прислушивались и украдкой вглядывались в то, что происходило за забором, но, пока могли что-то        разглядеть глаза, обнаружить какое-либо движение им не удалось.

Разбудил утром Тим, требуя выпустить его из дома.

Выглянув в окно, Олег увидел соседскую красную «шестерку» на привычном ее месте.

— Что ж ждем, — обернулся он к жене, приводившей себя в порядок у зеркала.

Закончив все дела, какие можно было только найти с утра пораньше в доме, супруги решили, что дальнейшее промедление вызовет лишь подозрение, и решительно просочились в огород. Тим совершал свой утренний променад. Ничто не нарушало благостно начавшегося дня.

— Тим жив, — констатировал Олег, — у Аграфеночей странная тишина. Это вызывает опасение.

Соседи, видимо, только что приехавшие, даже не успевшие переодеться, что-то        обсуждали: в лицах, шепоте, в том, как Кирилл покачивал головой, разводил руками и хлопал ими по ногам, угадывались растерянность и беспомощность.

Олега и Елену начинало беспокоить медленное и непонятное развитие событий. Тим не долго наслаждался природой, и хозяева, чтобы, лишний раз попадаясь на глаза Аграфеночей, он не наводил их на мысль о своем участии в некоторых событиях, срочно эвакуировали его в дом.

Взяв мотыгу, Елена переместилась ближе к забору и принялась обрабатывать уже накануне обработанную грядку. Олег присоединился к ней с лопатой в руках, но долго крутился на одном месте, выбирая, во что ее ткнуть.

Соседи разговаривали негромко и разобрать, о чем они беседовали было невозможно. Лишь несколько слов долетело до забора: «Мистика. Это просто мистика!». Но вот Кирилл снова всплеснул руками и направился в дом. Завидев соседей, он резко остановился. Супруги разом перестали мучить грядку и изобразили на лицах приветливые улыбки, которые должны были говорить об их непричастности ко всему на свете.

— Не понимаю, что произошло! — развел руками Кирилл. — Мистика, и все тут. Перед отъездом сдох мой лучший кролик. Я похоронил его в лесу, сразу за калиткой. А тут приезжаем — он в клетке. Словно спит. Да такой чистенький, гладенький. Ничего не понимаю. Мистика, и все тут!

 

Добавить комментарий

Имя
E-mail
Телефон
Тема
Комментарий
Оценка
Показать другое число
Контрольное число*